Прослушивание Alexia

high_end_muenchen_2013_47

Alexia как-то потерялись в интерьере большого помещения, в котором происходило прослушивание — однако только зрительно: первое же включение развеяло мысли том, что в звучании может чего-либо недоставать.
Композиции джазового трио запомнились неподдельным реализмом происходящего. Неожиданно глубоко и проникновенно зазвучал контрабас; благодаря мощи, точности и осязаемости контрабасовой линии создавалось ощущение, что где-то рядом неподалеку джазмен самозабвенно выводит прихотливую импровизационную вязь на настоящем инструменте. Пи неспешные, экспрессивно вибрирующие интонации, ни быстрые пробежки сольных отрывков не заставали Alexia врасплох. Мне явственно представлялись свободно вибрирующие струны, большой скульптурный корпус контрабаса. Отмечу также естественность призвуков в виде дребезга струн и щипков пальцев, что уместно отнести к аналитичности, проявляющейся ровно в той мере, какая наиболее близка к достоверности.
Партия рояля производила впечатление некоего светлого потока, наделенного очертаниями, и этот поток, колеблясь, воспарял над сценой. Легко читалось содержание сложных аккордов, стремительные пассажи и внезапные синкопы осознавались как хорошо продуманная последовательность, отвечающая музыкально-художественной логике.
Легко и рассыпчато щетки ударных касались тарелок, точно и остро — пластиковой мембраны барабана. Наиболее ценными были ощущения чистоты и беспредельного многообразия.
Хорошо знакомая рок-музыка, возможно, так и осталась бы проходным номером, привлекаемым для подтверждения соответствия колонок своему статусу, если бы не мгновенное осознание того, что все в ней звучит как-то по-новому, с неизвестными выразительными чертами и затейливыми подробностями, которые раньше не привлекали внимания или попросту отсутствовали.
Сильное впечатление оставило чувство ритма — исключительно важный компонент звучания, во многом определяющий его жизненность. Все эти ощущения возникали как бы без участия аудиотехники. Эффект исчезнувшей аппаратуры можно было обозначить сразу, так как он присутствовал с самого начала до конца прослушивания. На слух местоположение АС никак не обнаруживалось, и между мной и музыкой, казалось, не было ни малейших препон. Alexia покоряют не только безграничной динамикой нижнего частотного регистра, но и — пожалуй, в первую очередь — его глубиной и потрясающе высоким разрешением.
Немало удовольствия принесла и симфоническая музыка (что предвкушалось с учетом предварительных впечатлений). Полноценно воспроизводились отрывистые, стремительные звуки струйных в разных регистрах, включая пиццикато контрабасов. Легко для восприятия и полновесно подавались значительные и порой тяжеловесные динамические перепады. Благодаря своему содержанию и развитию музыка всегда вызывала интерес. Отсутствовала недосказанность в отображении пестрой и разнообразной оркестровой палитры, в которой рельефно выделялись насыщенные тембры струнных, острые партии медных и возвышенно-прозрачные линии деревянных духовых. Звучание отличалось замечательно изысканной полифоничностью.
Впечатляюще обширное пространство, которое способны обрисовать такие выдающиеся АС, не было помехой для точной и рельефной передачи положения инструментов в объеме музыкальной сцены. Высокое пространственное разрешение помогало постичь глубинный смысл музыкальных творений, особенности их трактовки, значительно усиливало ощущение музыкальности звучания. Усиливаю, как оказалось, там, где музыкальность присутствует. Слушая разные фонограммы, приходишь к пониманию, что толково скомпонованный аудиотракт, венчаемый этими неординарными колонками, выявляет не только достоинства, но и недостатки не самых удачных записей и интерпретаций.